Зачислили в разведку

Борис Никитович родился 14 сентября 1925 года в селе Красном (Красносёлка) Увельского района Челябинской области. В семье было пятеро детей: Андрей, Михаил, Борис, Владимир и Валентина. Для семьи Бабкиных война началась с первых её дней. Старший брат, Андрей, в 1941 году ушёл в армию. Когда ехал к месту службы, объявили войну. С эшелона он сразу пошёл в бой. Был тяжело ранен, отправлен в тыл и демобилизован.

Борис в 1941 году поступил в школу ФЗО (фабрично-заводское обучение), но закончить её помешала война. В мае 1942- го его, 17-летнего, забрали в армию. До октября обучался в школе снайперов в Чебаркуле. Потом вместе с другими новобранцами отбыл в город Кунгур, где формировались воинские части. Высадились на станции Лихославль. Борис Бабкин был зачислен в 98-ю отдельную разведывательную роту при 234-й стрелковой дивизии на должность командира отделения. Его часть отправили под Витебск.

В минной ловушке

Опасность подстерегала разведчиков на каждом шагу. Однажды Борис вместе со своим отделением двое суток шёл по тылам врага. Но самым страшным он считает день, когда они попали в минную ловушку. В Белоруссии под д. Лесенки на нашу сторону пробрался немец-перебежчик и сообщил, что фашисты скрытно отступили километров на десять. Разведрота, в которой служил Бабкин, получила приказ обнаружить противника. Выполнять приказ должны были 24 человека. Дело было в июне, стояла жара, бойцы захотели пить. Командир разрешил подойти к колодцу, чтобы набрать воды. Кто-то потянул за журавль — и вдруг раздался характерный щелчок. Капитан крикнул: «Ложись!». Все попадали. Но взрыва не последовало. Мину вытянули из колодца. К счастью, она была неисправна. Однако на этом везение кончилось.

Едва разведчики вышли за околицу в яблоневый сад, как увидели, что буквально к каждому дереву идут растяжки от мин. Растяжки перерезали специальными ножницами. По саду двигались недолго, вскоре заметили впереди немцев. Задание было выполнено, враг обнаружен. Можно возвращаться назад. Но солдаты снова запросили пить, и командир решил послать по уже пройденной дороге своего ординарца, Николая Попова, чтобы он к приходу остальных набрал воды. Попов ушёл, а через несколько минут раздались взрыв и автоматная очередь. Разведчики решили, что в деревне остались немцы, и бросились к Попову на выручку. Когда прибежали к колодцу, поняли, что фашистов поблизости нет. Попов подорвался на мине, заложенной у колодезного сруба. Просто удивительно, что никто не наступил на неё в первый раз — она лежала на самой тропинке. Ординарцу не повезло. Раны оказались очень тяжёлыми: оторвало ногу и руку, разворотило лицо. Но боец был жив и в сознании. Стрелял он сам, пытался покончить с собой. На обратном пути мины попадались буквально на каждом шагу. Убило тех, кто нёс раненого, осколками посекло сопровождавших. Попов такой дороги не перенёс и умер на подходе к нашим частям. Смерти продолжались. Из 24 вышедших в разведку вернулось четверо: командир, радист, Борис и ещё один рядовой боец. Хотя фактически боя не было…

Победа и встреча с братом

Когда шли по территории Германии, было уже легче. Во-первых, все разведчики обзавелись трофейными лошадями, во-вторых, их часть не была на основном направлении и не попала в самые ожесточённые бои. В первых числах мая они остановились в г. Добеле. Там остались бывшие фашистские казармы, поэтому бойцы расположились с комфортом. И вдруг часа в три утра командир объявил тревогу и приказал выстроиться в шеренгу по два. Солдаты решили, что фашисты прошли на прорыв. Однако командир встал перед шеренгой и закричал: «Победа!».

Борис Никитович рассказывает, что ни до, ни после такого ликования не было. Все стреляли в воздух, кричали, обнимались. По всему городу неслось: «Ура! Конец войне!». Вскоре после Победы у Бориса Никитовича случилось ещё одно радостное событие. Его брат Михаил с боями дошёл до Берлина и находился в столице фашистской Германии. Борис об этом знал из писем, но возможности повидаться с братом не было. И тут в части объявили концерт художественной самодеятельности. Кто-то из солдат пел, кто-то играл на гармошке, но начальник штаба Носовский хотел увидеть танцы. Ему сообщили, что лихо пляшет один из разведчиков, Бабкин. Носовский вызвал Бориса к себе и предложил выступить на концерте. И Борису пришла в голову счастливая мысль: в качестве награды он попросил разрешение съездить в Берлин. Так, номер художественной самодеятельности помог ему заработать отпуск на десять суток и встретиться с братом.

Но для Бабкина служба с Победой не закончилась. Из разведроты сформировали разведбатальон, который участвовал в охране заводов Шотта и Цейза, размещённых в Йене (город в Германии). Домой Борис Никитович вернулся в 1950 году и из военной разведки попал в геологоразведку — в Ключевской геологоразведочной партии он проработал почти тридцать лет. Но это уже другая, мирная страница его жизни.