Поначалу казаки строили водяные мельницы. Так, еткульский казак Максим Печенкин в 1740 году построил мельницу на протоке из озера Еткуль в Печенкино. В документах 1768 года упоминаются две мельницы на реке Чумляк: там, где теперь деревни Кораблево и Шатрово. Существует также легенда, что деревня Погорелка начиналась с двух домов, водяной мельницы на реке Сухарыш и амбара, и это все сгорело.

В переписи населения 1900 года отмечены две плотины с мельницами на речке Еманжелинке, одна на речке Чумляк в Тимофеевке, четыре в Коелге, одна в Погорелке. Реки в весеннее половодье широко разливались, а летом пересыхали настолько, что «курица перейдет вброд». По этой причине водяные мельницы работали нестабильно и непостоянно. Весной сносило плотины, приходилось их почти ежегодно восстанавливать. 

В тех местах, где не было речек, строили ветряные мельницы. В переписи населения 1900 года числятся ветряки: по одному в Еткуле, Шатрово, Таяндах, три в Каратабане, два в Сухоруково, четыре в Долговке. Принадлежали они, как правило, частным владельцам из числа зажиточных домохозяев.                                                                                                  

В начале XX века, со строительством Транссибирской железнодорожной магистрали, появились первые паровые мельницы, чудо техники привозили из-за границы. Они не зависели от погодных условий, на паровой мельнице валы крутил паровой локомобиль. Купец

Алексей Кузьмич Жуликов построил такую мельницу на западном высоком берегу озера Малый Сарыкуль. Тут же установил крупорушку и пилораму. Привезут крестьяне до трехсот возов зерна – за сутки мельница смелет, а утром по всей округе за десятки километров слышался гудок, он обозначал, что завоза нет. Маломощные водяные и ветряные мельницы пришли в упадок. После 1917 года жуликовская мельница была национализирована и до пятидесятых годов на ней мололи зерно из колхозов Еткульского района, здание и сейчас стоит на берегу Малого Сарыкуля.

В 1925 году в Копытово 10 бедняцких и середняцких хозяйств организовали артель. Ее возглавил хозяйственный мужик Петр Степанович Суксин. Артельцы взяли у государства ссуду, купили два трактора «Интер» и «Фордзон», импортный локомобиль и построили паровую мельницу, которая стала давать доходы. Старожилы рассказывали, что паровая машина - тяжелая и громоздкая, поэтому тащили и катили ее от станции двенадцатью парами лошадей, всю дорогу подкатывая под нее круглые бревна. А когда установили, то топили ее дровами. К приводу можно было навешивать и другие сельскохозяйственные машины.  

Были в домашнем хозяйстве и ручные мельницы – рушалки, одна из них сохранилась в районном краеведческом музее. Изготавливались они просто. Брали два березовых комля, в жернов набивали осколки от чугунка. Нижняя чурка стояла неподвижно на полу, а верхнюю крутили за рукоятку. В отверстие посредине засыпали зерно.

В 1933 году наша страна пережила очередной голод. Власти установили жесточайший контроль над сельскохозяйственным производством и распределением. Области оставляли 5%, а районам – 3% от заготовленного хлеба. На государственные мельницы колхозники личный хлеб возить не стали. Через них пропускали только колхозный продукт, предназначенный для общепита. Обращаясь на мельницу, колхозник или единоличник давал понять, что хлеб у него еще есть. Заготовитель подкарауливал крестьян на мельнице. Хлеб могли просто изъять. Круглыми ночами деревня довоенная и послевоенная крутила это самодельное орудие, чтобы дожить до следующего урожая.