Потому и Полюшка

Полина появилась на свет в ночь с сорок шестого на сорок седьмой годы прошлого века, на старой лесной заимке, километрах в десяти от дома. Натруженная тяжёлой работой, мать родила её раньше срока. Женщины-колхозницы косили камыш, когда беременная Шарифа, поднимая очередной сноп, согнулась и ойкнула.

Малышка была такой крохотной, что завёрнутая в нижнюю сорочку матери поместилась в овчинную варежку. Шарифа прижала дочурку к груди, боясь, как бы не напали крысы, почуявшие запах крови. За окном мела метель, в трубе небольшого домика гудел ветер. Тускло горела керосиновая лампа. Таким было рождение Накии — по паспорту, но иначе как Полюшкой, с лёгкой руки соседки, никто её не называет и по сей день. Родилась в поле — значит, Полюшка!    

Семь лет без отца

На второй день после родов мать вышла на работу — надо было зарабатывать трудодни, а заботы о малышке взяла на себя бабушка Накиля, мать отца Юнуса. Положила она в берестяной короб овечьей шерсти, поставила его не печь и стала там выпаривать малютку. Поила козьим молоком с помощью рожка — сосок в то время не было. Через месяц девчушка не весила и двух килограммов. А потом и голос появился, и килограммы.

Когда Поле исполнилось девять месяцев, арестовали отца. Время было такое, что сажали за унесённый с поля колосок, а он отрезал на работе кусок резины и принёс его домой, чтобы подшить жене прохудившиеся валенки. Так что отца Полина не видела целых семь лет, на такой срок его осудили за вредительство. Сказался тот факт, что был он сыном репрессированного: раз отец кулак, значит, и ты негожий.

Шарифа работала в поле, а Полинка проводила целые дни с бабушкой. Семья тогда жила в крохотной землянке, состоящей из одной комнаты, большую часть которой занимала печь, на ней спали бабушка с внучкой. А внизу — нары, здесь ютилась мать. Шарифа была весёлой и смешливой. Шарифа пошла в неё – такая же хохотушка.

Бабушка Накиля

Вернувшись из тюрьмы, отец принялся за строительства дома, вернее, домика — такое название больше подходит для крохотного жилища, состоящего из кухни и спальни. Один за другим появились на свет другие дети: Закия , Фархия, Маулит, Гульфия, Даут. Шарифа выходила на работу через месяц или два после родов. По вечерам Полина расстилала на печи отцовский тулуп, брала в руки книгу и читала сёстрам и братьям сказки. Стёкла разрисованы морозом, в трубе гудит ветер, кажется, что сказочные герои тут, рядом.

Полноправной хозяйкой в доме была бабушка Накиля, вынянчившая всех внуков. В молодости Накиля считалась красавицей — голубоглазая, со светлыми вьющимися волосами. Суровая, но справедливая, дети её слушались беспрекословно.

Бабушка держала всех в строгости. Сын и сноха, получив зарплату, отдавали все деньги ей. Она решала, что надо купить из продуктов, кому какие нужны одежда и обувь. Полина хорошо помнит, как бабушка отхлестала её крапивой, когда она, заигравшись с девчонками, не устерегла гусыню с гусятами.

Прожили свекровь со снохой вместе пятьдесят лет. Свекровь жалела Шарифу, всегда вставала на её сторону, и та отвечала ей взаимной привязанностью.

Бабушка Накиля прожила 106 лет. Секрет долголетия прост: не пила, не курила, не объедалась, зимой обтиралась снегом по пояс, любила париться в бане. «Возможно, сказалось и то, — предполагает Полина, — что бабушка в детстве и молодости часто пила кумыс – напиток, укрепляющий организм».

Новый дом

Большой семье тесно стало в маленьком домике, и Юнус Ибрагимович стал строить новый, более просторный. Разрушил старый, детей разместили кого в бане, кого в стайке. Делал всё своими руками, планировал управиться до первых холодов, даже уволился с работы, когда его решили отправить в командировку. Начальник отделения связи, где он трудился связистом, разобравшись, в чём дело, заявление об увольнении порвал, а многодетному отцу выделил списанные столбы и бригаду монтёров в помощь.

— И мы поселись в новом просторном доме, — рассказывает Полина, — где и сейчас живёт отец, ему 89 лет. Мама, к сожалению, умерла рано, в 71 год. Она была кроткой, покладистой, её очень ценили и в колхозе, и в прачечной больницы, где она работала. Часто сдавала кровь, чтобы помочь другим людям.

Дружная семья

Дети в большой семье жили дружно и весело. С радостью ездили на покос, помогали родителям ухаживать за живностью, которой был полон двор. Отец привозил чурки, разрубал их пополам, а они — на полешки, складывая их затем в поленницу. Полина рано научилась шить, а затем вязать. Себе и сёстрам шила фартуки, воротнички, вязала всем носки и варежки из пряжи, сотканной бабушкой. Как и все дети, порой проказничали.

— Особенно чудила Зина, — рассказывает, смеясь, Полина. — Как-то набрала целые карманы спелых помидоров и забралась на полати, у которых была сломана одна дощечка. Свалилась — вся грудь красная. Я бегом на улицу: «Папа, Зина разбилась!». То-то было смеху, когда выяснилась истинная причина.

Помнится, как все вместе лепили пельмени, как мама варила бешбармак… Много добрых воспоминаний осталось о детстве. Четыре сестры и два брата — все по-прежнему живут в Еткуле, все выросли трудолюбивыми и порядочными людьми. Все общаются друг с другом, а 1 января, в день рождения Полины, обязательно приходят к ней в дом. Вспоминают детские годы, делятся успехами своих детей и внуков.

Вся жизнь — в труде

Полина начала работать после 8 класса, почтальоном, позже — телефонисткой. Была очень рада, когда пришла в редакцию газеты «Искра» машинисткой. Она  первой читала наши заметки, от неё мы слышали первые отзывы. С восторгом вспоминает, каким был дружным и приветливым редакционный коллектив.

Много интересного можно рассказать об этой женщине — как держала корову, которая помогла семье пережить 90-е годы, как тяжело заболела, оказавшись в легком халатике на лоджии в 40-градусный мороз (двухгодовалый сынок опустил шпингалет, когда она вышла развешивать белье), как помогала растить внучку Динару до магистратуры, как ухаживала за огородом и могла за день насолить 40 банок огурцов…