Родители Нины Михайловны — коренные еманжелинцы из казачьего сословия, но об их прошлом женщина узнала только в начале 70-х годов XX века, незадолго до смерти матери, Татьяны Ивановны Гневышевой.

Та показала документ, который более полувека был зарыт в саду. Снимок всё же сохранился, так как был тщательно завернут и вложен в коробку. Вдова, конечно, узнала на фотографии покойного мужа, а также назвала одного из его однополчан — Илью Христофоровича Блюденова. Другие имена вспомнить не смогла, добавила только, что фотографировались накануне отправки на фронт.
 

Сам Михаил Ефимович родился в 1881 году. Во всяком случае, так следует из справки районного архива, возможно, он был и старше. На фотографии хорошо виден солдатский Георгиевский крест на его груди.

Награда, скорее всего, получена ещё в русско-японскую. Известно, что в боях 1904—1905 годов участвовали многие еманжелинские казаки, а Михаил Ефимович в то время был уже опытным военным. Фотография заметно повреждена, однако часть деталей можно разглядеть. На казачьих погонах читается «24».

На фото: Один из участников Первой мировой войны казак Николай Егорович Гневышев

Исследователи утверждают, что так обозначался номер  полка. Цифры и сведения историка Оренбургского казачьего войска А. П. Абрамовского позволяют уточнить время, когда был сделан снимок.

О боевом пути Михаила Ефимовича его дочь не знает. В годы войны рядовым он не был, но чин установить пока не удалось. Зато можно проследить историю  24-го полка, к которому предположительно и был причислен Гневышев.

В 1917 году казаки  полка самовольно покинули фронт и вернулись в Троицк. Здесь их мобилизовал атаман Дутов. Возможно, кто-то встал под его знамёна добровольно, но большинство устало от войны и революционных беспорядков. Люди мечтали вернуться домой и жить мирно. 24-й полк у Дутова и Колчака числился в неблагонадёжных. Генерал Н. С. Анисимов  в 1919 году докладывал в штаб адмирала Колчака: «На Оренбургском фронте разбежалось четыре казачьих полка полностью». В их числе был и 24-й.

Михаил Ефимович тоже вернулся в родную станицу. Но покоя там не нашёл: смерть первой жены, раскулачивание, от которого Гневышева спас только добровольный отказ от всего имущества,  арест и гибель двух сыновей в годы репрессий, Великая Отечественная, переезд из родного дома на улице Зелёной — многое вместили 30 лет Советской власти. Умер казак, фронтовик, георгиевский кавалер, рабочий геологоразведки Гневышев пятого марта 1947 года на Батуринском разрезе.

Однако вопросы остались. Кто те люди, которые отправились на войну вместе с Михаилом Ефимовичем? Какое участие  еманжелинцы принимали в событиях 1914—1917 годов? К началу XX века Оренбургской казачье войско по численности уступало лишь Донскому и Кубанскому, естественно, что и на фронтах сражалось немало оренбуржцев.

То, как восприняли местные жители начало войны, можно представить по фотографии из Еткульской станицы. На панорамном снимке центральная площадь, по всему периметру заполненная народом. У церкви духовенство, атаманы, офицеры. Идёт молебен с просьбой даровать победу доблестным русским войскам. Что-то подобное, наверное, было и в Еманжелинке. Но сначала сюда прискакал казачонок со «сполохом» — красным тревожным флагом.

На фото: То, как восприняли начало войны, можно представить по фотографии из Еткульской станицы. На центральной площади идёт молебен

С июля 1914 года началась мобилизация, на хозяйстве остались старики, подростки и женщины. Насколько масштабным был призыв можно судить по именным спискам казаков-участников войны, опубликованным в Интернете. Только по Коелгинской (Коельской) станице в списке почти 200 человек.

Гордость Еткульского станичного юрта — полные георгиевские кавалеры. Среди них двое еманжелинцев: старший урядник Василий Гладышев и подхорунжий Александр Мальнев. Отличились и коелгинцы. Полные георгиевские кавалеры Коельской станицы: прапорщик Юлиан Носонов, старший урядник Владимир Косарев, младший урядник Николай Казанцев, подхорунжий Василий Первухин, старший урядник Андрей Шапин. Три Георгиевских креста у Егора Чернева из Каратабана, по четыре Георгия заслужили уроженцы Еткуля: Иван Квашнин, Иван Печёнкин, Григорий Уварин, Калистрат Устьянцев.

До самого высокого звания дослужился уроженец Еманжелинской станицы Василий Печёнкин. Пятого июня 1920 года он был расстрелян в чине генерал-майора. Хотя путь, который он проделал до этого, обещал совсем другую судьбу…  

К сожалению, даже имена самых заслуженных фронтовиков почти на сто лет были вычеркнуты из истории. Служба в царской армии  в число заслуг в советское время не входила. Её не вспоминал и сотник Иван Турковский из Таяндов, награжденный Георгиевским крестом 4-й степени. Он перешёл на сторону Советской власти, но никогда и никому не рассказывал о своих дореволюционных наградах. Что уж говорить о еткульчанине Иосифе Болотове, который был расстрелян по делу «Голубой армии», мощного повстанческого отряда южноуральских казаков?

Сейчас, когда стали доступны архивы, списки героев Первой мировой постепенно восстанавливаются. А в них — десятки фамилий еманжелинцев, какратабанцев, еткульчан. Где-то в этом перечне, наверное, можно найти имя и моего двоюродного деда, казака из Звягинской станицы Николая Гневышева, погибшего на русско-немецкой. Впрочем, стоит вернуться к другому Гневышеву, тому, что остался на групповом снимке.

Портретов его товарищей и однополчан не сохранилось и не с чем сравнить оставшееся изображение. А, может, их ещё предстоит найти? В любом случае старая фотография оказалась настоящим кладом. Недаром столько лежала в земле! С неё в нашем селе началось восстановление событий вековой давности, оказавшихся в тени гражданской, погребенных под идеологическими запретами, но вернувшихся к нам в семейных реликвиях и человеческой памяти.

Полный вариант статьи можно прочитать в журнале «Уральский следопыт» за ноябрь 2014 года, а также на сайте Еманжелинской сельской библиотеки.