Вместе с ним приехала жена Елизавета, работница типографии. Сейчас Елизавете Филимоновне 76 лет, и она с трепетом углубляется в воспоминания о тех памятных годах. А повод для этого есть — сегодня День российской печати. 

— Всё начиналось с нуля, — рассказывает моя собеседница. — Было и трудно, и интересно. Для типографии выделили помещение, где сейчас находится районный музей. Редакция располагалась в одной из комнат бывшей гостиницы — ныне это многоквартирный дом, расположенный рядом со зданием районной администрации. Мы с мужем допоздна пропадали на работе. Но и дома Семён Михайлович не расставался с ручкой и бумагой.

Так как в типографию только завозилось оборудование, а кадры проходили обучение, газета первое время набиралась и печаталась в Коркино. Семён Михайлович, как челнок, мотался туда-сюда. Несмотря на эти трудности, «Искра» выходила три раза в неделю.

Постепенно укомплектовался штат корреспондентов и работников типографии. В числе первых литературных сотрудников были: Александр Черепанов, Иван Даниленко, Александр Печёркин — как видим, мужчины тогда охотно шли в журналистику.

В типографии, наоборот, коллектив подобрался женский. Бывшая заведующая Еткульским цехом Валентина Александровна Шундеева, имеющая уже опыт в печатном деле, терпеливо передавала свои знания молодым, пришедшим, можно сказать, с улицы — никакого понятия о наборе, печати у них не было. Но благодаря чутью редактора и заведующей цехом это оказались именно те люди, которые вскоре стали мастерами своего дела.

Нынешним сотрудникам, делающим газету на компьютере, трудно даже представить, что чуть больше пятидесяти лет назад (а это не так уж и много в масштабах истории) газетные тексты набирались вручную. Уточняю: не только заголовки, а полностью все тексты!

— Помню, как привезли из Коркино кассо-реалы (наборные столы-шкафы с наклонной верхней доской, на которую ставится касса со шрифтом), — рассказывает Елизавета Филимоновна. — Мы начали раскладывать буковки по своим ячейкам. А для набора текстов были верстатки. Скажет редактор, что вот такой-то текст надо набрать на формат 2,36, стоим и набираем. А ведь каждую буковку надо поставить в зеркальном отражении, чтобы при печати она выглядела так, как надо. Это уже потом завезли в цех линотипы, и набор стал проводиться на них.

Сотрудникам редакции и работникам типографии нередко приходилось засиживаться на работе допоздна. Но ни у кого и в мыслях не было уйти домой, пока газета не будет подписана редактором в свет. А печатали тираж всю ночь, чтобы утром читатели могли получить свежий выпуск. Впрочем, и сейчас коллектив такой же ответственный и беспокойный. Наверное, потому, что газетное дело захватывает тебя так, что уже и не можешь представить жизни без поиска новой информации, без встреч с читателями, без подготовки текстов… У типографских работников газета всегда оставалась на первом плане, несмотря на то, что был большой объём по набору различных объявлений, бланков — всё откладывалось в сторону, пока не будет сделана газета!

Елизавета Филимоновна вспоминает, как они порой ругались с сотрудниками редакции из-за того, что те задерживали текст, как ворчали, когда по распоряжению райкома партии надо было снять один материал и срочно поставить другой. Ругались, ворчали, но делали. «Такие мы были ответственные и так любили газету», — улыбается моя собеседница.

Впрочем, газету она любит и сейчас, иначе не стала бы выписывать столько лет подряд — 52 года! Даже работая в типографии и прочитывая все заметки там, она обязательно оформляла подписку на домашний адрес. Так было принято и при Семёне Михайловиче (хотя уж он-то, редактор, не единожды читал все тексты перед выходом газеты в свет), так сохранилось и после того, как их жизненные дороги разошлись.

У работников типографии труд считается вредным (свинец, краска), женщин отправляют на пенсию в 50 лет. Выйдя на заслуженный отдых, Елизавета Филимоновна сменила не одно место работы, но лишь о годах, проведённых в наборном цехе, вспоминает с ностальгией.

— Однажды так потянуло в типографию, — рассказывает она, — что дай, думаю, зайду хоть в бывшее здание, которое теперь занимает музей. Зашла, постояла у окна, где когда-то стоял мой кассо-реал, вспомнила коллег, даже их голоса как будто вновь услышала. Нина Капкина, Аля Овчинникова, Тамара Бородина, Надя Хижняк, Ольга Гуренович, Александр Афанасьевич Шаврин — наш наладчик, который потом был назначен заведующим цехом… Мы все были как одна семья.

Вспомнила Елизавета Филимоновна и как вместе с редакционными сотрудниками отмечали праздники. Главными блюдами на столе были рассыпчатая варёная картошка (её  мастерски готовила техничка Зинаида Козлова) и солёная килька. Вкуснее этого, кажется, ничего и не было! А вместо тарелок использовали листочки бумаги. Как весело проводили субботники, шутили, пели песни, были вместе в горе и радости — ведь знали друг о друге всё. Как, бывало, находили спящим на пачке бумаги формата А3 ответственного секретаря Александра Черепанова, который в случае необходимости мог один заменить весь редакционный коллектив — талантище… Как любили редактора Александра Маштакова с его неизменным юмором и кипучей энергией. Как подсмеивались над беззлобным фотокором Владимиром Ложкиным. Всё это теперь уже в прошлом.  

Но типографское братство неразрывно. Если встретятся случайно на улице бывшие работники типографии, обязательно обнимутся и заведут разговор: а как ты, а что у тебя? И вспомнят тех, кого уже нет в живых, и порадуются, и погрустят. И разойдутся с тёплым чувством бывшей причастности к газете. Газете, у истоков которой они стояли.